Рус Eng

ИЗ ЖИЗНИ БАРСУКОВ

Журнал «Дикая природа», 2010 год

За этим барсучьим поселением я наблюдаю уже несколько лет. Случайно наткнувшись в березняке на торфянистое возвышение, пронизанное входами-выходами, не могла и предположить, сколь притягательным для меня местом станет этот уголок леса с его подземными обитателями. Я буду появляться здесь сначала лишь при случае, затем – ежемесячно и всякий раз находить подтверждение как ничтожно и скупо наше представление об этом звере, исконном представителе нашей фауны, своеобразном и интересном во многих отношениях. Единственное оправдание этому – его редкость в природе и скрытный образ жизни. Все то новое для меня, что удалось за это время подметить и проследить, большей частью заканчивалось лишь вопросами. Тщательных наблюдений тут недостаточно, без современной технической аппаратуры не обойтись.

pic_01.png   pic_02.jpg

Большая протяженность возвышения, 17 входов-выходов создавали впечатление огромного жилого барсучьего городка. Воображение так и рисовало вереницу барсуков, шныряющих по подземным лабиринтам. Позже пришлось убедиться, что обитает постоянно лишь одна пара взрослых особей. Частая смена ими многочисленных «квартир» поддерживала жилое состояние всего городка – жизнь как бы пульсировала то в левой части возвышения, то в правой, то в центре. А когда самка приносила потомство (это случилось 3 раза за 5 лет), входы расчищались по максимуму. И тогда этот уголок постепенно преображался. У центрального входа появлялись детские площадки – утрамбованные барсучатами участки земли. Заросли чистотела, вымахавшие за весну ввысь и вширь, уминались при их игрищах начисто. Сеть натоптанных тропинок покрывала большую часть возвышения, соединяя расчищенные норы. Кора берез, растущих у входов, пестрела царапинами, а на поверхности земли россыпью гнездились небольшие пробные покопки молодняка.

Не только я посещаю барсуков. Как-то в марте обнаружила следы рыси. Она пробыла здесь довольно долго. Снег успел растаять под ее телом, заледенел и вот вам отпечаток характерной позы рыси на «засидке»: ложится, подобрав под себя задние лапы и выставив вперед передние. С завидной регулярностью наведываются волки. При таком количестве этого хищника в заповеднике (около 300 особей), популяция барсуков явно испытывает негативное воздействие. В 2007 году из 22 обследованных основных поселений барсука пять оказались нежилыми из-за раскопки  или постоянного посещения их волком.

pic_03.jpg   pic_04.jpg

В марте стараюсь приходить почаще. Именно в первой половине марта барсуки начинают появляться на поверхности после зимнего сна. Вот какая за время наблюдений получилась картина. В 2003 году барсуки вышли 15 марта при температуре воздуха днем +5°С. В 2004  – 10 марта при +2° С, в 2005 – 16 марта, в 2007  – 4-5 марта при +3°С. Обычно еще лежит снег, но следы вышедших барсуков обязательно приведут к большим проталинам. На этих участках земли, хорошо прогреваемых солнцем, появляются первые весенние кормовые покопки барсука. Это не значит, что они беспробудно спали всю зиму. Выходят при оттепелях и в зимние месяцы – обычно потоптаться около норы, побродить в окрестностях, размять косточки. В аномально теплую зиму 2006/07 года, когда снежный покров в заповеднике установился лишь после 24 января, весь ноябрь, декабрь и январь барсуки бодрствовали: ходили на кормежку, таскали сухие стебли злаков в жилище. Чем же они питались в это время? Опавшими плодами в садах отселенных деревень, добывали мышевидных грызунов, подбирали падаль, рылись в подстилке в поисках личинок. Но и в эту зиму наблюдаю подобное. При наличии снега в лесу и 2-3 градусов мороза вот что я читаю по следам. Взрослый барсук вылез из норы, отряхнулся от песка, потоптался у рядом растущей березы, спустился вниз по косогору, прошел, не торопясь, метров 90 по дорожке у водоема. Вышел к невысокому колодцу (система бывших очистных сооружений), встал на задние лапы, передними уперся в верхний край его. Очевидно, заглянул туда, полюбопытствовал. Спустился по уклону и скрылся в отверстии трубы, ведущей в колодец. 15 января я опять у барсуков с проверкой. Снега почти нет, мелкая пороша, 0 градусов. И опять они бодрствуют: сгребают сухую траву в окрестностях норы. А что творится на других барсучьих поселениях? Побывала еще на трех. Убедилась, что и там не дремлют и даже были заняты интенсивным поиском корма. У большого поселения, раскинувшегося на краю поля у леса, чернели свежие глубокие покопки барсука, явно ночью шла охота на полевок. Интересно бы узнать, все ли семейство бодрствует или только взрослые?

pic_05.jpg   pic_06.jpg

Однажды осенью я не дождалась своих барсуков. « Ну не могли они уйти с такого отличного кормного места», – недоумевала я. Нашлись совсем недалеко - переместились в подземные трубы очистных сооружений  огромного комплекса по выращиванию свиней, переставшего функционировать после Чернобыльской аварии. И ведут они себя там как в своем городке – постоянно чистят трубы, натаскивают подстилку, выгребают старую. Трубы выходят в колодцы, барсуки и их приспособили: то в качестве уборных, то как места дневных лежек. Иногда по утрам я заставала их спящих, в одном колодце – на сухом песчанистом дне, в другом - на огромных кучах высохшей травы, заранее натасканной ими.  Наверняка им здесь спокойнее. У наружных отверстий труб часто вижу отпечатки заячьих лап. Вот поэтому в колодцах периодически появляются после чистки барсуками своего жилища заячьи черепа. Справиться барсуку с зайцем, юркнувшим от опасности в  подземный лабиринт труб, особого труда не составляет. Ведь барсук из отряда хищных. Но если подробно рассмотреть его пищевой рацион, то хищником он совсем не покажется. Вот тот перечень кормов барсука в заповеднике, которые мне удалось определить: мышевидные грызуны, крот, бурозубка, падаль кабана и лося, птенцы, яйца птиц, ящерицы, веретеница, уж, яйца болотных черепах, лягушки, дождевые черви, моллюски, жуки (навозники, майский и июньский хрущ, жужелицы, жук-носорог, медведка), личинки хрущей и других насекомых, корешки растений, плоды фруктовых деревьев, желуди. Попадались и грибы. Несмотря на такое разнообразное меню, основу рациона составляют беспозвоночные. Интересно, что жуков-навозников барсук чаще всего отыскивает под экскрементами диких копытных, обитающих в заповеднике – лося, кабана, косули, оленя, зубра. Уже с весны среди «орешков» лося и оленя вижу характерные покопки барсука, ну а высохшие большие «лепешки» зубров ему приходится переворачивать. У барсуков из наблюдаемого поселения набор кормов на удивление однообразен. Всю весну и лето – личинки хрущей, жуки-навозники и яйца черепах. О чем это свидетельствует? О легко доступных и достаточно обильных источниках пищи в их кормовых угодьях – окрестностях водоема и сосняках на песчаных буграх. Ведь на песках в мае-июне  могут дважды отложить яйца болотные черепахи, а в сосняках полно личинок хрущей. Осенью прибавляются сливы, груши, яблоки, за которыми барсуки, кстати, бегают аж за 4 км от своего жилища.

Просто поражает то количество личинок майского хруща (опасного вредителя леса), которое истребляется барсуком. Судя по полученным материалам, потребляет он их (и весьма интенсивно) в течение длительного времени – с апреля по октябрь.  Как-то весной, выйдя на опушку  леса, не удержалась, чтобы не подсчитать число свежих покопок барсука с целью добычи личинок. На площадке 400 м2 (0,04 га) их оказалось 68. Считается, что возобновление сосны становится невозможным уже при наличии 3-6 личинок на 1 м2 сосновых посадок. Это же надо! Какой действенный мощный биологический метод борьбы с этим вредителем дается природой в руки человеку. Да барсука надо прямо специально завозить в наши сосновые леса и пестовать их там. Это сколько же сосенок спасает семья барсуков хотя бы за один летний сезон? Несомненно, даже только по этой причине, барсук - зверь полезный и очень желательный в лесных биоценозах.

pic_07.jpg   pic_08.jpg

Туманное декабрьское утро, тепло, от сильных ноябрьских снегопадов почти ничего не осталось. Отправляюсь к колодцам проверить барсуков. Визг кабанов слышу издалека. Так и есть – опередили меня. Похрюкивая и повизгивая, то и дело тыкаясь пятачком в землю, снуют от одного колодца к другому. Стадо небольшое – 8 голов, но такой насыщенный, мускусный запах в воздухе, что я не беспокоюсь – меня не учуют. Кабаны неспешно,  с хрюканьем, выедая в оттаявшей земле корешки ослинника, одуванчика, передвигаются в сторону леса. После такого шума надежды застать в колодце барсуков абсолютно никакой. Заглядываю туда лишь по привычке. В огромной копне сухой травы четыре спящих барсука. Мамаша и три барсучка, по размерам меньше ее. Значит, на самостоятельную жизнь молодые барсуки не спешат уйти, остались зимовать с матерью. Спят очень шумно – сопят, глубоко вздыхают. Барсучиха улеглась с самого края, свернувшись калачиком, ближе к спасительному входу в трубу. Нос прикрыт лапой. Остальных вижу сплошным клубком. Нос наружу ни у кого не торчит – или под лапой или уткнут в теплый бок друг друга. Вот она – природная, выработанная веками, звериная мудрость – дышать надо согретым воздухом. Ей следуют кошки, собаки, все хищники - кутают во сне нос в хвост, прикрывают лапой. Похоже, только человек упорствует в своих заблуждениях по поводу закалки органов дыхания.

Не знаю, за что хвататься – бинокль или фотоаппарат. Ведь так редко кому удается днем понаблюдать за барсуками в естественной обстановке. Сфотографировать не привязанного за лапу барсука, попавшего в капкан, и не в клетке в зоопарке, а вот так – безмятежно дрыхнущего на свежем воздухе. Поспешно опускаю бинокль на землю, и двух барсуков как не бывало – только две глубокие ямки-вмятины на охапке сухой травы. Значит хрюканье и топот кабанов – это привычный для них звук, а мое легкое шуршание – и у них паника. Я почти не дышу и щелкнуть вскочившую оставшуюся парочку успеваю. А потом еще долго любуюсь в кадре раскраской их головы – наглядный пример камуфляжа в животном мире. Взгляните на фото барсука. Что бросается в глаза в первую очередь? Черные и белые полосы, все остальное как-то теряется. Если окраска отвлекает внимание, мешает увидеть очертания предмета, как бы расчленяет его, то узнать объект трудно. Впрочем, такая маскировка встречается и у других обитателей наших лесов  – поползней, лесных сонь, вальдшнепов (черная полоска на голове, захватывающая глаза).

Искать норы барсука в заповеднике надежнее всего на кладбищах. Ведь они испокон веков устраивались на возвышенных сухих местах. А если вблизи будет источник воды, то успех в поисках гарантирован. Кладбище у бывшей деревни Радин обхожу стороной. Как-то прокружив в окрестностях больше часа, замерила мощность дозы гамма-излучения. На поверхности земли – 1153 мкР/ч, на высоте 1 м от земли –  799 мкР/ч. Через 300 метров – почти такой же результат. Нет, дорогие мои барсуки, искать я вас больше здесь не буду. Надо соблюдать режим радиационной безопасности, слишком уж фон у вашего дома высокий при положенных 20 мкР/ч. Впрочем, ничего удивительного. Район Радина и Кулажина – один из наиболее загрязненных участков заповедника. А у кладбища в Погонном никаких признаков присутствия барсука – лишь норы, раскопанные браконьерами несколько лет назад. Зато в Рожаве, судя по многочисленным покопкам и следам барсуков, вокруг кладбища они хороводы водят. Но вот нор вблизи там нет, это только кормовой участок их.

pic_09.jpg   pic_10.jpg

За три года удалось обнаружить более 20 нор барсука, которые можно отнести к категории «основные», т.е. норы, где происходит зимовка животных и рождение детенышей. Много это или мало? Для той ситуации, которая наблюдается с барсуком на заповедных территориях в Беларуси, неплохой показатель, но в целом – это очень мало, ведь в основной норе не каждый год происходит  рождение молодняка. Я бы не рискнула поверить официальным данным о численности барсука в республике. Как обычно выводятся эти цифры? Количество жилых нор умножается на 5, предполагая, что в жилой норе 2 взрослых зверя и в среднем 3 детеныша. А ведь у барсука сложный режим использования нор и процент заселенности основных нор выводками довольно низок, в заповеднике – на уровне 36%. Поэтому и в приводимых данных по численности сплошной разнобой. Судите сами. В 2003 году численность барсука в Беларуси оценивалась в 500 особей а уже через 2 года их стало 2019 (я цитирую данные из энциклопедических и научных изданий). А вот пример еще покруче, но уже у наших соседей. Численность барсука в России в 1992 году составляла 86,6 тыс. особей, в 2001 году – 800-900 тыс. О чем это может говорить? В первую очередь, о несовершенстве методов учета барсука, о недостаточности знаний его экологии, о вопиющем равнодушии к виду, занесенному в Красную книгу и по-прежнему активно преследуемому человеком, о безынициативности официальных учреждений по роду своей деятельности призванных  заниматься подобными вопросами. Вы не найдете за всю историю зоологической науки в Беларуси ни одной диссертации, посвященной барсуку, не было выделено ни одного гранта на поддержку исследований по этому виду. Лично себя я тешу мыслью, что есть еще в белорусских лесах норы, не найденные и не учтенные человеком. И пусть их будет как можно больше и дольше. К сожалению, получается, что для барсука это наилучший вариант выживания. Ведь спасательного круга от человека он, пожалуй, не скоро дождется, а Красная книга – это не «охранная грамота».

Татьяна Дерябина